После начала полномасштабного вторжения России в Украину на российскую территорию потянулись люди из восточных и южных регионов соседней страны. Больше всего людей приезжает из Мариуполя, а также из Харьковской, Донецкой, Луганской и Херсонской областей. Пункты временного размещения работают в Ленинградской области, например в Тихвине, и в Астрахани. Тихвин лежит к востоку от Петербурга, а Астрахань стоит в низовьях Волги, недалеко от границы с Казахстаном, так что беженцев расселяли и на северо-западе, и на юге страны.
Бумаги и быт вместо крова
Главные беды, по словам архиепископа, практические. Люди теряют документы и деньги, временная справка из полиции нормально жить не позволяет, переезды внутри страны беженцы оплачивают сами, медицинская помощь неравномерна, а с психологической всё ещё хуже. Для человека, который покинул дом в спешке, каждый из этих пунктов становится отдельной задачей: восстановить бумаги, найти жильё, добраться до нужного города, попасть к врачу. Справка, выданная вместо полноценного документа, не даёт тех возможностей, к которым привыкли граждане, поэтому без паспорта трудно снять квартиру на обычных условиях или оформить работу.
Медицинская помощь распределена неравномерно. В одних местах её удаётся получить быстро, в других приходится искать самостоятельно, а психологическая поддержка, по словам архиепископа, остаётся самым слабым звеном. В этих условиях правозащитники, включая тех, кто работает с беженцами в Петербурге, помогают людям разбираться с учреждениями, заполнять бумаги и выстраивать первые недели на новом месте.
Остаться или вернуться
Вопреки распространённому представлению, большинство приехавших, по его оценке, шестьдесят–семьдесят процентов, хотят остаться в России. Общественный разговор о беженцах обычно строится вокруг ожидания возвращения домой, и такая оценка выглядит для многих неожиданной. Объяснение архиепископ дает через саму природу переезда:
Беженцы, в отличие от эмигрантов, никакого отъезда не планировали
Эмигрант, как правило, выбирает страну, копит средства, изучает язык и готовится к жизни на новом месте. Беженец уходит от обстрелов или разрушенного города с одной сумкой, и планы на будущее строятся уже после того, как семья оказалась в безопасности. Поэтому решение остаться или вернуться зависит от того, что человек успел найти, кто из близких рядом и какая помощь доступна именно сейчас.
Церковь, которая боится системы
Отдельно архиепископ говорит о Русской православной церкви. Это крупнейшая православная структура в России, входящая в Московский патриархат. Григорий Михнов-Вайтенко называет её во многом «имитационной структурой», где священники боятся оказаться вне системы. Такая оценка звучит резко, учитывая, что сам он возглавляет Апостольскую православную церковь, которая не относится к каноническим православным церквям и существует вне крупных поместных структур. Он объясняет свою позицию тем, что внутри большой церкви клирику трудно высказаться свободно, и страх потерять место в иерархии сдерживает даже тех, кто видит проблемы.
Разговор о войне в интервью был коротким и прямым. На вопрос, что делать с войной, архиепископ ответил одной фразой: «Во-первых, перестать её бояться».