Успешность интеграции мигрантов определяется не масштабами миграции, а тем, как страны управляют этим процессом. Вопреки распространенному мнению, жесткие ограничения и высокие расходы на интеграционные программы не гарантируют порядка. Ключевую роль играют доступ приезжих к рынку труда, состав миграционных потоков и способность институтов предотвращать дискриминацию, показывают исследования.
На фоне демографического кризиса и старения населения в развитых странах приток мигрантов устойчиво растет. По данным ООН, с 1990 по 2024 год число мигрантов в мире удвоилось, достигнув почти 300 млн человек, хотя в процентном отношении рост составил лишь с 2,9% до 3,7% населения мира. По прогнозам Международной организации по миграции, к 2050 году этот показатель превысит 400 млн человек. Попытки властей остановить этот процесс, как правило, не дают результата: Дональд Трамп в первый срок лишь незначительно сократил легальную миграцию в США, а при правительстве Джорджи Мелони в Италии число приезжающих выросло. Брекзит привел к оттоку европейцев из Британии, но на их место приехало больше мигрантов из неевропейских стран.
Показателен пример Швеции, которая считается самой гостеприимной страной для мигрантов и имеет самый высокий Индекс политики интеграции мигрантов (MIPEX). Однако результаты там существенно хуже, чем в других странах: мигранты чаще совершают преступления, меньше зарабатывают, а их дети хуже учатся. В Испании, где доля мигрантов схожа (чуть более 20%), расходы на интеграцию ниже, но и разрыв между приезжими и местными по всем показателям меньше. Миграция там снизила уровень безработицы и преступности и повысила ВВП на душу населения.
Особый интерес представляет ситуация в России, где MIPEX очень низок, а политика в отношении приезжих считается крайне негостеприимной. Тем не менее мигранты совершают преступления в полтора раза реже местных жителей при одинаковом уровне занятости. Этот парадокс объясняется тем, что страна практически не принимает беженцев, а абсолютное большинство приезжих — трудовые мигранты, переезжающие ради работы. Около 60% мигрантов в мире переезжают именно по этой причине, и уровень преступности среди них обычно ниже, чем среди местного населения.
Занятость является основным фактором, определяющим склонность к совершению преступлений в любых группах населения. Безработные люди чаще идут на преступления ради выживания — кражи, сквоттинг или занятие проституцией, а также вовлекаются в преступные сети, которые представляют собой альтернативные формы занятости. Даже среди трудоустроенных пики преступной активности приходятся на праздничные периоды, когда они не заняты, что в основном объясняется влиянием алкоголя.
Существует множество примеров того, что возможность легально трудиться значительно улучшает интеграцию. В Британии в конце 1990-х — начале 2000-х годов прибывшие просители убежища, не имевшие права сразу работать, спровоцировали рост имущественных преступлений. А волна миграции после вступления десяти стран в Евросоюз, граждане которых сразу получили право на работу, наоборот, немного снизила уровень преступности. Аналогичная ситуация сложилась в Италии после вступления в ЕС Болгарии и Румынии: уровень «преступлений ради выживания» среди их граждан снизился вдвое, особенно в промышленно развитых северных регионах.
Российские власти, разгоняя антимиграционную истерию, пытаются заменить приезжих из ближнего зарубежья выходцами из дальнего. Однако у миграции есть объективный стимул — растущая потребность в рабочих руках. Пока эта потребность сохраняется, будет расти и миграция, а значит, эффективное управление этим процессом требует не ужесточения ограничений, а создания условий для легальной занятости и защиты от дискриминации.