В конце октября в Большом Кремлевском дворце прошел третий саммит «Россия — Африка». По независимым подсчетам, в Москву приехали представители 48 стран континента, в том числе 22 главы государств или правительств. Владимир Путин открыл встречу, назвав Россию и Африку естественными союзниками в борьбе за более справедливый миропорядок и напомнив о поддержке, которую Советский Союз оказывал африканским освободительным движениям.
Однако масштаб форума заметно уступает предыдущим. На саммит в Сочи в октябре 2019 года приехали 43 африканских лидера, а на второй саммит в Санкт-Петербурге в июле 2023 года — всего 17. Рост до 22 участников в 2026 году в Кремле сочли успехом дипломатии, но и это намного ниже уровня 2019 года. Для сравнения, на китайском саммите с африканскими лидерами в 2024 году собрались более 50 глав государств, то есть более чем вдвое больше, чем в Москве.
По мнению автора материала, изменилась и роль Африки во внешней политике России. До февраля 2022 года континент был для Москвы площадкой коммерческой деятельности, средством борьбы с западным влиянием и способом укрепить репутацию мировой державы. После полномасштабного вторжения в Украину эти задачи стали острее: Кремль стремится выйти из дипломатической изоляции, диверсифицировать экономические связи и найти сторонников в международных организациях.
Возвращение России на континент, по мнению автора, нельзя объяснить только противостоянием с Западом. Важную роль играет и отношение Владимира Путина к советскому прошлому. В годы холодной войны советское присутствие в Африке было заметным: политическая, военная, образовательная и идеологическая помощь получала широкий размах. Советское оружие поддерживало освободительные движения в Анголе, Мозамбике, Гвинее-Бисау и на юге континента, Москва помогала Африканскому национальному конгрессу в борьбе с апартеидом, обучала африканских офицеров и выделяла стипендии студентам. Советские инженеры, врачи и учителя работали от Египта и Алжира до Эфиопии и Нигерии.
Вместе с тем советская африканская политика определялась соперничеством холодной войны, стратегическими расчетами и нередкими разногласиями с партнерами, поэтому не была столь бескорыстной, как ее представляла официальная пропаганда. После распада СССР в 1991 году Россия закрыла посольства, сократила помощь и почти отошла от африканских вопросов. Новую элиту больше занимали внутренние перемены и отношения с Западом.
По мнению автора, возвращение Путина в Африку во многом является попыткой компенсировать постсоветское отступление. Он охотно вспоминает помощь СССР освободительным движениям, и, по мнению автора, за этим стоит не только дипломатический расчет, но и тоска по статусу сверхдержавы. При этом ностальгии по марксистско-ленинскому интернационализму у Путина, по оценке автора, никогда не было: его привлекают военная мощь, международный размах и умение бросать вызов Западу. Африка, по этой логике, удобна как сцена для воссоздания такого образа величия без обязательств, которые когда-то с ним связывались.
Автор отмечает и противоречие в риторике Кремля. Советский Союз, называвший себя противником имперского господства, удерживал внутри своих границ десятки народов и создал собственную сферу влияния в Восточной Европе. Нынешние рассуждения Путина об антиколониальной солидарности выглядят еще более противоречиво на фоне вторжения в Украину, аннексионной политики и отрицания украинского суверенитета.